Есть такое мудрое выражение: «Событие существует до тех пор, пока о нём помнят». Именно сохранение памяти называют своей главной функцией в любом архиве. В том числе и ведя работу по созданию личных фондов, в которых события, текущая жизнь и её участники предстают увиденными глазами конкретных людей. «В сегодняшнем обществе стали больше осознавать ценность сохранения памяти, — считают в Пермском архиве новейшей истории (ныне — Пермский государственный архив социально-политической истории. — А.З.). — Год от года увеличивается число тех, кто приносит к нам свои воспоминания, фотографии, документы». Предметом своего интереса здесь называют всё, что написано, напечатано, запечатлено на плёнке или на кассете, сфотографировано, зарисовано. Любой из этих документов в какой-то момент может «выстрелить». Разумеется, не каждому из нас доводилось бывать в «хранилищах памяти». Но наряду с размышлениями постоянного посетителя архивов, связанного с ними многие годы, нам показалось интересным и другое мнение, родившееся из сегодняшних наблюдений. Оно — о тех, кто как раз создаёт свой личный архивный фонд. Но из каких мотивов, каких побуждений? Так что же, «архивный червь» рыхлит почву, чтобы не затопталось когда-то посеянное на ней? Или, представляя себя центром вселенной, гребёт под себя?

«Делиться надо!». Владимир Гладышев, журналист

Значение подлинника, оригинала, документа непреходяще, тем более если они сосредоточены в собраниях, коллекциях по определенной теме или личности. У меня всё получилось как-то само собой. Как только выходила очередная моя книга (их у меня более десятка, не считая многочисленные коллективные сборники), я собирал самые ценные материалы, которые использовал в издании, и сдавал в краевой архив (там у меня создан личный фонд). Так было с историей Белогорского монастыря, с книгой о композиторе Генрихе Терпиловском и др. И я благодарен сотрудникам архива, а также краеведческого музея (туда я также регулярно сдаю документы и вещи, выступая уже в роли дарителя) за то, что они своевременно вышли на меня с этой просьбой. Польза обоюдная: и ценные реликвии пристроены, и квартира разгружена, иначе бы я просто зарос, утонул в своих папках.

Многому может научить и опыт моих коллег по краеведческому обществу. Популярный ныне призыв: «Делиться надо!» — впрямую касается и историков края, коллекционеров. Теперь им уже не надо бояться репрессий за свою «пагубную страсть», за увлечение стариной. Напомню, в 1930-е годы краеведческое движение подвергалось остракизму, разгрому по всей стране, и Пермь не исключение. Краевед делится плодами своего многолетнего собирательства, по существу занимается просветительством. А предположение, что для него главное — увековечить самого себя, конечно же, от лукавого.

Примеры того, как подлинники находят дорогу к широкому кругу людей, — вот они, рядом, в истории пермского объединения краеведов.

Организатор уникальной экспозиции о художниках в Пермском краеведческом музее Виктор Семянников многие годы собирал сведения, документы об истории Пермского художественного техникума, подготовил к изданию справочник о художниках (увы, не издан), а потом всё сдал в музей. Заметим при этом: не каждый материал, не каждое собрание возьмет на хранение крупный музей. А в этом случае музейщики не только взяли, но и выразили свою благодарность в виде организации экспозиции. Но не только это. Инженера-железнодорожника В. В. Семянникова (ныне он уже на пенсии) пермские архитекторы благодарили за помощь в воссоздании истории пермской организации Союза архитекторов, а представители пермского турбюро признательны ему за консультации при разработке экскурсий.

Старейшина Пермского краеведческого общества, почетный краевед Перми Борис Субботин явился создателем первого частного музея в краевом центре. Многие горожане были благодарны ему за этот источник знаний об историческом прошлом города. К сожалению, сегодня этот музей, дело всей жизни краеведа, ликвидирован. Часть архива краеведа хранится… в гаражном помещении.

Процесс собирательства вечный. Тем больнее видеть выкинутые в мусорку семейные фотоальбомы, книги…. Хочу поделиться одной проблемой. Для исследователей молодого поколения очень важно, чтобы материал находился в одном месте, в одном архиве. Так уж случилось, что после ухода из жизни вдовы композитора Генриха Терпиловского его огромный архив оказался разбит на части, рассеян по разным архивам, в том числе частным, а также музеям и библиотекам. Лишь небольшую часть документов мне удалось использовать при подготовке книги «ТерпИлиада». Частичку материала опубликовал при разработке туристического маршрута «Красная линия» (баннер, посвященный чете Терпиловских, установлен у здания театра оперы и балета). В таком случае, как этот, исследователю приходится собирать коллекцию документов: сначала в личном архиве, затем в личном фонде архива.

Сейчас я понимаю, какого глубокого смысла была преисполнена сцена передачи в мои руки части семейного архива Терпиловского, когда его вдова Антонина Георгиевна избрала меня своего рода душеприказчиком, как говаривали в старину. Для процедуры передачи она пригласила Людмилу Григорьевну Дворсон, старейшину нашего краеведения, много лет работавшую директором областного музея. Всё происходило в квартире Терпиловских на улице Газеты -Правда» (ныне Павла Соловьева). Всё было обставлено солидно и достойно. Все представители -высоких сторон», объединив свои усилия, тогда, в начале 1990-х, думали и надеялись, что в этой квартирке скоро будет создан музей «отца советского джаза».

С музеем ничего не вышло. Но архив должен работать! Документ должен «стрелять», музыка должна звучать… Сейчас запланировано второе издание книги, значительно дополненное. Заслуживает внимания и литературное творчество Терпиловского, в частности его автобиографическая поэма «Лагериада». Важно то, что удалось привлечь новый материал из архива Пермского краеведческого музея, где хранится большая часть нот, музыкальных сочинений Г. Терпиловского (коробки толком даже не разобраны, документальные источники еще не изучены специалистами). Музыкальная часть наследия содержит вокальные произведения, написанные им в честь Перми и различных городов Прикамья. По отзывам критиков, есть среди этих «заказных» творений вполне удачные, далеко не все из них относятся к разряду «датских». Что доказал и пример «Хоруса», подарившего вторую жизнь двум забытым песням Генриха Терпиловского.

Собирательство краеведческих материалов замечательно не только тем, что открывает людям новое в прошлом. Оно вовлекает в свой круг и новых участников. Принцип «Делиться надо!» и тут оказывается в действии.

«Селфи для истории?» Людмила Крымова, журналист

Обычному человеку уже за самим словом «архив» рисуется что-то маловостребованное и неизменяемое. Ну как в домашнем обиходе со временем обязательно появляются вещи, которыми уже не пользуются, но и выбрасывать жалко — вот и пылятся они в дальнем углу какого-нибудь шкафа или закутка, куда хозяева и заглядывают-то редко. Тем более я была удивлена, когда на мои вроде бы случайные упоминания об архиве четверо из десятка собеседников вдруг сказали, что да, они сдавали или сейчас сдают туда какие-то воспоминания, фото или другие документы. Это в замшелый-то склад «преданий старины глубокой»?!
Но сейчас меня интересует не сам архив — что и как там хранится, — а кто и почему становится его фондообразователем. Да-да, в архивном деле существует это казенное название пополнителей его нетленных запасов. А в архивах имеются отделы или секторы комплектования личных фондов. И возникают у меня по этому поводу такие мысли.
Как известно, в начале 90-х годов все мы вместе с родной страной шагнули в другую реальность. Другую не только в политическом и экономическом планах. В психологическом, касающемся каждого, -тоже. На смену привычному, хорошо усвоенному нашим человеком коллективизму пришел во многом непонятный индивидуализм. Всё во имя индивидуальности, всё для блага индивидуальности! Что подразумевается под «всё», каждый — особенно относительно себя — понимает по-своему.
Самоутверждение — процесс долгосрочный. В период его массового освоения — имеющий самые разные, порой неожиданные проявления. Помню, как несколько лет назад, отправившись с группой таких же, как я, туристов в поездку по Европе, не переставала удивляться нашим самым резвым товарищам, которые буквально поставили на конвейер фотографирование себя любимых рядом с очередной достопримечательностью. Ага, церковь? Канал? А это музей? Какие подробности? Зачем? Селфи на фоне — и дальше. Они и не скрывали: чтобы похвалиться дома. Уверена: так они чувствовали себя состоятельней, что ли.
А разве не та же внутренняя ущербность читается во многих «комментах» социальных сетей? Или сейчас, когда телевидение оседлало беспроигрышные у зрителей конкурсы с участием детей, понаблюдайте за их родителями. На их лицах, в их поведении — вся гамма переживаний, а главное — таким образом они, взрослые, стремятся утвердиться в глазах телевизионной аудитории. Дети здесь — лишь орудие.
Это я к тому, что тот же случай и с архивами — человек хочет ощутить свою значимость, затвердить собственное имя в веках, почувствовать себя в центре вселенной. Не удивлюсь, если окажется, что фондообразователей в последние годы всё прибывает. Однако не будем обольщаться: это не значит, что мы хотим быть Иванами, помнящими родство, просто мы становимся всё более самовлюбленными.
Мне могут сказать: а что плохого, если современный человек любит себя, считает собственную персону не пешкой, а величиной? Но, видимо, человечество ещё не готово к тому, чтобы каждый из нас так относился не только к себе. Наоборот, как говорит современный литовский драматург М. Ивашкявичюс, «на мир наползает ненависть к «другому». За подтверждением этих слов ходить далеко не надо: о том щедро сообщают ежедневные сводки новостей. И знания о прошлом отнюдь не смягчают человеческие нравы. Впрочем, знания эти, как свидетельствуют различные опросы, весьма скудны. Особенно у молодежи.
Нет, я не предлагаю закрыть архивы или не пользоваться их материалами. Различные указы-приказы, официальные свидетельства прошедших лет, документы предприятий и организаций — это для человека нередко единственный источник, позволяющий восстановить правду и справедливость. А вот с личными фондами, создавать которые настойчиво предлагает, например, Пермский государственный архив новейшей истории (ныне — Пермский государственный архив социально-политической истории. — А.З.), думаю, гораздо сложнее. Субъективизм автора воспоминаний — а он в данном случае неизбежен — может сыграть тут дурную шутку. Мало того, что вряд ли какой человек, тем более деятель, станет критически писать о себе, о «своей роли в истории». Психологи считают, что даже самый искренний человек, вспоминая о событиях прошлого, в которых он участвовал, до 30 процентов может невольно искажать их и даже до 50 процентов, с удалением времени, придумывать. Мне рассказывали о знакомом, который недавно сдал в один из архивов свои воспоминания, где он, естественно, в центре событий и даже среди их организаторов в небезызвестной газете, хотя на самом-то деле вообще не состоял в её штате.
Конечно, в истории достаточно случаев, когда совсем не тот человек производится в герои. Сознательно или по непроизвольной ошибке. Ситуация ли помогла, сам ли успел подсуетиться. Последнее, думаю, даже чаще. А мы, видимо, имеем тех героев, которых достойны.
Источник: «Звезда», 10 марта 2017 г.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.