Колбас В.С. Общественные музеи: история и современное состояние

Недавнее прошлое: во всех школах, в учреждениях и на предприятиях были свои «красные» уголки или «музеи», где из вырезок из книг и журналов (чаще — из «Огонька») или политиздатовских выставок создавались экспозиции, посвященные И. В. Сталину, в более близкое к нам время — массово — В. И. Ленину, или в честь какого-либо героя-революционера, или знаменитого земляка (во множестве — в школах в честь имени, которое носила пионерская дружина или пионерский отряд).

В 1930-е годы, когда власть установила государственное регулирование в деятельности краеведов, оно приобрело производственное направление, единственно которое и приветствовалось. Поэтому стал не нужен первый на Урале литературно-театральный музей, насчитывающий более 20 тысяч экспонатов, созданный профессором Пермского государственного университета Павлом Степановичем Богословским. Часть экспонатов вернули владельцам, часть осела в других музеях и архивах, часть разошлась по рукам (у меня есть несколько
книг и документов этого пропавшего музея).

В условиях политической «оттепели» 1960-х годов произошел качественный рост в краеведческом движении и в организации и деятельности общественных музеев. В шестидесятые и последующие годы стали популярны походы студентов и школьников по местам боевой и трудовой славы, а музеи — исторические, литературные, геологические и пр., и пр. — росли как грибы после дождя, хотя, конечно, заделы по их организации и сбору экспонатов были сделаны раньше, еще в предыдущее десятилетие.

Именно тогда появился краеведческий музей в Очере, созданный Александром Васильевичем Нецветаевым; музей истории Балатово в пермской школе №102 (его создала учитель истории Анастасия Ивановна Попова); Музей истории Дзержинского (в настоящее время—Индустриального района) города Перми по инициативе старых коммунистов, ветеранов Октябрьской революции, Гражданской и Великой Отечественной войн Сергея Игнатьевича Носкова, Анатолия Николаевича Третьякова, который стал первым директором музея, и их единомышленников; литературный музей «Родное Прикамье», открытый в пермской школе №109 благодаря деятельности учителя литературы Дмитрия Архиповича Красноперова при активной поддержке писателя Евгения Андреевича Пермяка (Н. Ф. Непряхин-Виссов); музей защитников полуострова Ханко (русское название Гангут) в пермской школе №132 (руководитель—учитель географии Надежда Владимировна Токарева); Музей истории Пермского государственного университета (директор—Александр Сергеевич Стабровский); Музей комсомола Прикамья в доме в Перми, где жил Аркадий Петрович Гайдар (Н. Ф. Голиков) (руководитель—Людмила Викторовна Масалкина).

Возникали музеи и на предприятиях областного центра—на Мотовилихинском заводе (музеем руководили Михаил Вольфович Ротфельд, Вера Анатольевна Мишланова, ныне его возглавляет Евгений Геннадьевич Ашихмин), на заводе имени Ф. Э. Дзержинского (хранитель—Нина Федоровна Ефимова), на заводе имени Я. М. Свердлова, которым долгие годы руководила Татьяна Игоревна Силина, а также в военных учебных заведениях, в частности, в Пермском военном краснознаменном институте ракетных войск имени Маршала Советского Союза В. И. Чуйкова, Пермском военном авиационно-техническом училище имени Ленинского комсомола.

И многие–многие другие.

Эти музеи стали центрами патриотического (и не только военного!) воспитания подрастающего поколения, центрами притяжения и сосредоточения краеведческих сил, местом сбора ветеранов. В музеях принимали в пионеры и в комсомольцы, в члены КПСС, здесь проводились встречи с ветеранами, сюда приводили молодых рабочих, студентов-первокурсников и учащихся школ и техникумов, привозили знаменитых гостей из других городов страны и редкие в то время иностранные делегации. Словом, общественные музеи были востребованы, и работали в них энтузиасты.

К сожалению, главная проблема общественных музеев—непрофессионализм их создателей и помощников. Начиная от сбора историко-архивных материалов, когда из общего корпуса изымались самые ценные вещи, что вело к раскассированию оставшейся часть личного фонда и нарушало единстве сложившейся частной коллекции) и до их хранения (многие материалы и документы погибали от неправильного хранения и / или любительской реставрации и переплета, как это произошло, например, с библиотекой Музея истории Индустриального района: прошло более трех десятков лет, а книги там до сих пор не просохли от клея и практически погублены), и экспонирования (подлинники выставлялись в витрины, их тексты выгорали на свету, приколачивались гвоздями или приклеивались на щелочной клей).

Самая же большая беда случилась с общественными музея на рубеже веков, накануне и в период так называемой «перестройки». Большинство музеев просто стали обременительны новым хозяевам и владельцам. И от них отказывались. Экспозиции разрушались, собранные трудами энтузиастов документы и материалы безжалостно выбрасывались и / или расхищались. Это, например, произошло с геологической коллекцией на станции детского и юношеского туризма и экскурсий города Соликамска.

Одним из первых погиб музей истории Балатова в школе №102 еще в бытность директором заслуженного учителя РСФСР, кавалера ордена Октябрьской революции Юрия Петровича Онянова. Экспонаты и макет Балатово просто выбросили на чердак. Спустя годы, Ю.П. Онянов, выйдя на пенсию, начал собирать материалы и создал Музей истории народного образования Пермской области (он располагался в Перми на станции юных техников у Центрального колхозного рынка). Создатель умер—материалы, как утверждают свидетели, вывезли на свалку. Правда, часть стендов, попала в Дом учителя.

Музей «Родное Прикамье». После ухода на пенсию Дмитрия Архиповича Красноперова в музее начали проводить уроки, а чуть позже демонтировали и экспозицию (якобы на период ремонта). 109-я школа не только потеряла музей, она утратила и имя писателя Павла Петровича Бажова, присвоенного ей решением Совета Министров РСФСР.

Давно нет Музея истории комсомола Прикамья. Часть фондов перешла в Пермский областной краеведческий музей, часть—в Музей истории Индустриального района города Перми, кое-что вернули владельцам—дарителям экспонатов, многое оказалось никому не нужными.

Уничтожены музеи военных образовательных учреждений (таких как ВКИУ и ВАТУ) и многих промышленных предприятий.

Так, ликвидирован музей лесокомбината «Красный Октябрь». А некогда он был по количеству экспонатов и по экспозиционной площади одним из крупнейших в Перми и Пермском крае. На территории «Красного Октября», рядом со зданием заводоуправления, где располагался Балашовский комитет РСДРП, которое в настоящее время находится в руированном состоянии, а это памятник (!) истории местного значения, была интересная экспозиция техники: макет боевых аэросаней, часть опоры Камского моста, образцы производственного оборудования. Не знаю, что от него осталось. Попытка основателя музея Бориса Федотовича Субботина воссоздать техническую выставку около 102-й школы города Перми успехом не увенчалась. Частный музей Б.Ф. Субботина, который возник из остатков заводского музея, на государственную поддержку вряд ли может рассчитывать.

Нет больше и Музея истории завода имени Ф. Э. Дзержинского (ЗиД). Часть архивных документов попала в личный фонд кандидата исторических наук, бывшего директора архива Пермского обкома КПСС (в настоящее время — Пермский государственный архив новейшей истории) Вадима Григорьевича Светлакова. И, как говорится, слава Богу! О судьбе остальных документов и экспонатов ничего не известно.

Трудная судьба сложилась у музея истории Дзержинского района города Перми. Последние ветераны, стоявшие у его истоков, вообще собирались все выбросить на свалку. Но Бог миловал. Усилиями нового поколения краеведов музей был воссоздан, но уже как Музей истории Индустриального района (руководители—Лариса Яковлевна Шарафутдинова, Беатриса Алексеевна Колпакова, Екатерина Викторовна Шашурина, Андрей Павлович Зиновьев), большая часть документов из его фондов передана в Государственный архив Пермского края. В настоящее время состояние и статус музея истории Индустриального района города Перми не совсем понятны.

А вот экспонаты музея пермской школы №35, открытой еще до Великой Отечественной войны, Алефтина Степановна Корниевская передала в Государственный архив Пермского края. Не худший вариант, прямо скажем.

Успешно функционирует музей в Очере. Теперь он носит имя основателя музея Александра Васильевича Нецветаева и является муниципальным.

Перебрался из-за аварийного состояния «поповского дома», где, как считается, в детстве жил искусствовед Николай Николаевич Серебренников, в новое помещение Музей истории Пермского района, в становлении которого большая заслуга Иды Шаиховны Русаковой.

Пережил реконструкцию и обновил экспозицию музей Пермнефтеоргсинтеза (руководитель—Елена Николаевна Домовитова, дочь писателя-фронтовика Николая Федоровича Домовитова).

Жив и продолжает деятельность музей истории радио (руководитель—Михаил Васильевич Левин).

Пережив в XX столетии «лихие» 90-е, российское общество начало осознавать себя частью большого исторического прошлого. На рубеже тысячелетий возрождается интерес к истории и к краеведению (кстати, в 1930-е годы первые репрессии коснулись академической истории и прокатились по краеведению).

Несмотря на позитивные процессы, общественные музеи умирают.

Так, например, странные телодвижения отмечены вокруг Музея истории пермского моторостроения ОАО «Пермский моторный завод» и Музея истории Пермского государственного университета (ПГУ).

Но возникает вопрос: нужны ли общественные музеи в наше время? Ответ, по моему мнению, должен быть однозначный: нужны. Они могут стать (и исторический опыт об этом свидетельствует) консолидирующими центрами современного российского общества (пусть даже на региональном, местном уровне). Но я против того, чтобы они превращались в хранилища непонятно кем и зачем собранных вещей. Главное же, как мне представляется, заключается в другом: пока руководители предприятий, учреждений и организаций, равно как и руководители музеев не будут нести персональной ответственности за сами музеи и хранимые в них ценности, документы и экспонаты, даже вновь созданные общественные музеи не избегут грустной участи своих предшественников.

Но хочется верить в лучшее.

Источник: Открытый исторический форум «Пермь: история города как пространство диалога». — Пермь, 2015. — С.85-88.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *